«Несмотря на свою огромную эрудицию и выдающуюся способность к теоретизированию, Юло был подлинным человеком чувства - временами удивительно нежным и даже сентиментальным. Его самой большой любовью была Хийумаа и особенно хутор Пенди, чьё очарование, кажется, сопровождало его до самой смерти.

„Мне всё время снится Пенди, - признался он мне, когда мы вдвоём выпивали водку, - особенно можжевельники в овчарне Пенди. Их чудесные формы, возникшие от того, что овцы их объедали. Я вижу их в тумане и под дождём, в снегу и при лунном свете, в летнюю ночь и на рассвете.”

В такие моменты он казался романтическим мальчиком-подростком.

Искусствоведы находили в можжевельниках Юло сюрреалистические образы. Их фантастические формы трактовались как соостеровский акт сотворения мира, не связанный с видимой реальностью.

Подобные увлекательные рассуждения печатали страницами; их приятно читать, однако кажется, что истина соостеровских образов гораздо проще. Тот, кто не видел удивительных форм можжевельников, созданных „художественным садовничеством” хиймуских овец, может принять изображённые на картинах объекты за воображаемый мир художника, которому лишь дано название „можжевельники”.

И всё же в одном теоретики правы. Это идеальные, совершенные, очищенные формы, потому что Юло стремился к большому, ясному и чистому образу, который доминирует во всех его лучших работах. Но на самом деле, вероятно, Юло вложил в эти формы свою любовь, свои воспоминания, свои утраты и свою боль.»

Хайнц Вальк, «Спасение от светлого будущего»

Фото: Юло Соостер с родственниками на Хийумаа. Справа: Юло, ?, дядя Юло Аугуст, тётя Юло Айно, отец Юло Йоханнес, ?, сестра Юло Эха, сын Юло Тэнно Пэнт, брат Юло Антс.